Певец Сергей Лазарев на глазах превратился в человека-оркестр – к цирку и театру приба­вились кино, мюзикл и новый репертуар.

- Этот год для вас был очень насыщенным – вы участвовали в невероятном количестве самых разных проектов. А вот зачем снялись в продолжении «Самого лучшего фильма»? Ведь первая часть была принята не очень хорошо. Ради пиара или по дружбе?

- Ради всего сразу. Тут же сплошная самоирония, и ясно, что к большому кино это никакого отношения не имеет. Я там не актер Сергей Лазарев, обладатель двух «Чаек», а певец Сергей Лазарев, который смеется над самим собой.

- Вы часто бываете в Лондоне.­ Наверняка сравниваете, как у них и как у нас. Не ­думаете, что за гра­ницей лучше?

- Вовсе нет. Я очень люблю Москву! И считаю, что у нас все есть – надо только мозги подтягивать. Пора отучаться хапужничать, грести под себя. У нас в голове почему-то устроено так, чтобы в вечном ожидании черного дня как можно больше за­прятать себе под мат­рас. Пора перестать думать о черном дне! Да, Лондон – прекрасный город, но очень дорогой, и мне там не удает­ся отдыхать – всегда езжу туда по работе. Но по ходу дела люблю наблюдать за людьми: как проводят время, как одеваются. И каждый раз удивляюсь и отчасти завидую их врожденному чувству стиля – у нас-то до сих пор есть люди, которые ходят с барсетками и в шлепанцах на носок.

- Когда в Лондоне знакомитесь с кем-то и говорите: «Привет, я артист из России!» – люди на это как реагируют?

- Иностранцев сложно понять. У них же принято вежливо на все реагировать, они всегда скажут: «Ого, правда? Круто!» Не факт, что это их интересует, но ради поддержания разговора они всегда спросят о твоих успехах. А вообще ко все­му новому британцы относятся очень нас­тороженно. Чтобы завоевать их ­доверие, нужно очень хорошо постараться.

- Получается, в Лондоне вы работаете, а в Москве, значит, развлекаетесь?

- Я почти не тусуюсь – совершенно не хватает времени. Приходится разруливать кучу организационных моментов, поскольку сейчас у меня нет продюсера. И я много времени провожу со своими музыкантами – они, кстати, как раз из Лондона.

- Вы очень серьезны. Вас никак не отнесешь к той категории инфантильных мужчин, с кото­рыми чревато затевать что-либо серь­езнее, чем пара коктейлей в пятницу вечером...

- На самом деле я могу быть безбашенным, но в меру. Ведь на мне лежит ответственность – я все­гда сам зарабаты­вал деньги, строил карь­еру и не могу назвать себя человеком, у ко­торого детство играет в одном мес­те. Я знаю свой план действий на полгода вперед. Мо­жет быть, так жить скучно, но по-другому невозможно – только хоро­шо организо­ванный человек может чего-то добиться: иначе ничего не успеть. А я очень организованный и к тому же зрелый не по годам. В ­Англии, например, мне часто ­говорят, что я не выгляжу на свои двадцать пять, и дают мне максимум двадцать один. На что я отвечаю, что выглядеть я могу на сколько угодно, но в голове-то у меня как минимум 30-летний ­человек сидит!

- Для большинства мужчин главная проверка на вшивость – фраза «У нас будет ребенок». Вот тут-то и становится ­ясно, кому двадцать, а кому тридцать.

- Я не понимаю, как на эту фразу можно ответить: «Ты что, с ума ­сошла!» или «Надо делать аборт!» Как вообще такое можно произнести? Ведь дети – то, ради чего все происходит. Конечно, у каждого своя судьба, есть, как вы сказали, разные проверки на вшивость, и если их не пройти, сде­лать неверное движе­ние, то это обязательно вернется к тебе буме­ран­гом. И не важно, случайно что-то происходит или по плану, надо уметь брать на себя ответствен­ность за каждый свой шаг.